|
Зарисовки молодого папаши
Став счастливым обладателем сына, я многими местами начал познавать совершенно иной мир. Мир, о существовании которого если и подозревал, то где-то так отдаленно и понарошку. Еще недавно я пребывал в полной уверенности того, что дети родятся чистыми и розовощекими, спят всю ночь, нормально воспринимают пеленки и ходят какать исключительно на горшок, но вот уже третью неделю Артем Александрович старается в поте лица, дабы свести своего отца с небес на грешную землю. Или в дурдом, как получится.
Ощущения отцовства — штука весьма и весьма сложноописуемая. Я, со своей топорообразной манерой излагать мысли, пока что не набрался храбрости рискнуть объяснить, что же это такое — быть папой. Я толком и сам пока не знаю. Знаю только, что папой быть мне нравится, несмотря ни на что. К тому же, Иришке быть мамой еще труднее (ехидно).
Но хвати вступлений. С этого момента и далее, насколько позволит мне это делать сладко сопящее в полутора метрах от меня богатство, я буду делиться с вами некоторыми детальками — шаржами с мест событий или, если их назвать иначе, зарисовками. Делаю это даже не для вас, а для Тёмы, который года через три, как только начнет самостоятельно выходить в интернет, сам сможет прочитать о своем геройском прошлом и о своих не менее геройских предках.
Зарисовка первая.
Гуляние
Гулять мы любим. Любим со всей истовой силой двухнедельного человека, любим ничуть не меньше, чем сиську, соску и купаться. Мы засыпаем, еще не успев выехать из лифта; мы просыпаемся, только вернувшись в квартиру. мы нагуливаем на улице такой зверский аппетит, что съедаем в одно рыло весьма немаленький мамин бюст и требуем еще. И мы терпеть не можем, когда папа нас паркует у лавочки, чтобы погрузить свое объемистое тело в детские качельки и скрипеть ими отведенные на прогулку полтора часа. нам нужна динамика, понимаете? Жизнь — это движение. Сон — это жизнь. Сон в движении — жизнь, которая нравится А. А. Караваеву.
Выхожу. Оставив жену поспать, выхожу, одной рукой открывая двери подъезда (три штуки), а другой ловко управляя коляской, в которой крепко дрыхнет мэйн сабж. Внезапно третья, она же последняя, дверь услужливо открывается. Алкаш дядя Витя с первого этажа, уже обретающий определенную известность в рунете посредством моих рассказов, честно старается, изо всех похмельных сил налегая на металл, чтобы мы могли проехать.
— Мы сына-то твоего обмыли уже, Сань!
— Пасиб, дядь, Вить.
— Да не… Чего «пасиб», ты бы это… Возместил чтоль…
— Ок. Чего пили?
— Три «боярышника».
«Боярышник» — довольно известное в нашей округе шато, продающееся в близлежащей аптеке за что-то в районе 14 руб/флакон и имеющее свою градусность.
-Дядь Вить, на тебе стольник, купите лучше водки…
— Ну давай. Удачи вам, супруге привет.
Через полтора часа выруливаем к подъезду. Сидят. Дядя Витя, пара его коллег и полдюжины «боярышников» у них под ногами. Гурманы, бля…
Дефилируем поперек детской площадки. Помучить «палм» не удалось — дитя требует динамики. Встал с лавки, на которую толком не успел и присесть, качу телегу мимо песочницы. В ней — мальчонка лет пяти от силы, который, совсем по-взрослому опершись руками в бока, ставит одну ногу на край короба и орет совершенно правильным выговором:
— Ну куда ты ее поперла?! Отдай маме, ну бросишь же на полпути или опять сломаешь!
Оглядываюсь. Девчушка еще более крохотная тащит куклу за ногу, точь-в-точь как Кристофер Роббин своего Винни Пуха. Иначе говоря — собирая головой куклы все выпуклости местного ландшафта.
Девочка явно понимает, о чем говорит ей брат. Она останавливается на секунду, поворачивается в сторону мамы, до которой метров пять. Борьба мысли с ленью была недолгой — размах «от плеча», эффектный бросок куклы метра на два в сторону родительницы со словами «Мам, подними…».
За спиной слышно недовольное ворчание пятилетнего мужичка из песочницы: «Да-а-а, Катя… Я представляю, как будет трудно твоим детям…»
Вновь попытался встать почитать. Хрен там — А.А. бдит четко, моментально просыпается и подъясняет недобросовестному отцу, кто он такой и что будет дальше, если он все-таки решит осесть здесь дольше, чем на 30 секунд. Объяснение идет без слов, но весьма красноречиво и максимально доходчиво. Вновь отправляюсь в путь. Тёма смолкает, зато метрах в двадцати дети младшего школьного возраста играют во что-то очень шумное. Прикладываю палец к губам и полушепотом прошу ребят не кричать, пока я не пройду. Мол, сын уснул, сейчас я за поворот — а там орите, сколько влезет.
Ближний ко мне белобрысый пацан понимающе кивает и, набрав в грудь побольше воздуха, выдает зычное «ТИХО ВСЕМ!!!». Затем бежит вперед оторопевшего меня и мегадецибельной сиреной воет куда-то в кусты: «ПАЦАНЫ, НИКОМУ НЕ ОРАТЬ!!! ТАМ ЩАС ДЯДЯ С КОЛЯСКОЙ ПРОЙДЕТ!!!»
Возвращаюсь домой. Поднялся на этаж. Новый сосед, мужик активный и деятельный, еще два дня назад интересовался, не желаю ли я вскладчину с ним сменить старую, хлипкую и деревянную общую дверь холла на что-нибудь более надежное. Получив мое согласие, вызвал бригаду замерщиков, которая бригада уже трудится на площадке, обмеряя рулеткой одним им известные углы.
— Как дверь открывать будем, хозяин? — спрашивает меня более деловой из них, по виду — бригадир.
— Ключом! — уверенно отвечаю я.
— Это понятно, что ключем. В какую сторону — вовнутрь или наружу?
В этот момент я уже проехал мимо них и припарковал коляску на ее обычное место. Указываю на нее:
— Ну видишь, у меня ребенок, коляска тут стоит. Сам догадаешься?
— А-а-а! — осеняет бригадира. — Точно! Сын вырастет, станет пиво пить, с девчонкой познакомится. Пьяный поведет ее домой — а тут коляска дверь открыть мешает. С бухого дела он нифига не войдет!
Я молчу. А чего я должен говорить?!
— Открываем наружу! — решает бригадир и записывает что-то в своем блокнотике.
Так и не стал ничего ему объяснять. Зачем? Решил-то он в итоге правильно.
2 октября 2005 года
Комментарии к этой записи на Livejournal.com
|
|
